30 мая 1921 года по быстро развивающемуся нефтяному городку Талса, что в штате Оклахома, пронесся слух – якобы молодой чернокожий оскорбил белокожую женщину в лифте в центре города.
Согласно белым расистским правилам американского общества, этому чернокожему грозила немедленная смерть. С начала столетия в США сотни чернокожих без суда и следствия жестоко линчевались расистскими бандами – и по меньшему обвинению.
Но на этот раз, в Талсе, все вышло по-другому. На этот раз чернокожие оказали сопротивление. Организованные боевые силы чернокожей общины выступили, чтобы защитить Дика Роуланда.
Все ненавистные силы белого расизма в округе ответили на это сопротивление двумя лихорадочными днями убийств и поджогов. Мертвые чернокожие Талсы лежали грудами. Северная Талса была полностью сожжена.
Талса 1921 года – это история жестокой этнической чистки и геноцида. Это – история, которую система систематически подвергала цензуре, несмотря на усилия чернокожей прессы, революционных сил и прогрессивных историков пролить свет на факты.

«Маленькая Африка»

Десятилетиями чернокожие, бежавшие от ужасов плантаций Юга, держали свой путь на запад, к Северной Талсе, где на месте более раннего поселения т.н. «черных семинолов» возникла новая община численностью в 15 тысяч человек. Эту общину называли округ Гринвуд, или «Маленькая Африка». Впрочем, белые расисты из Южной Талсы и «Tulsa Tribune» не называли ее иначе, как «Ниггертауном».
Большинство жителей этой черной общины были рабочими, работавшими за железной дорогой, в Южной Талсе, на низкооплачиваемых работах.
Изобретение автомобиля и возросшие потребности Первой мировой войны принесли бурный рост населенным пунктам у нефтяных месторождений, в том числе, Талсе. Однако местным капиталистам не нравилось, что их быстро развивающийся деловой округ соседствует с чернокожими кварталами. Они хотели выгнать чернокожих.
Тем временем в самой «Маленькой Африке», как и в других черных общинах, росли новые настроения – бороться и сопротивляться. Черные ветераны вернулись домой с фронтов с гордостью и свежей верой в то, что они заслужили уважение и равенство. В городских районах многие чернокожие стали открыто возмущаться сегрегацией и линчеваниями. Революционные бури Европы и России после Первой мировой вдохновляли новые революционные и коммунистические организации среди чернокожих.

Призыв к линчеванию

Дик Роуланд, молодой чернокожий чистильщик обуви, был знаком с белокожей лифтершей Сарой Пэйдж. Роуланд вызвал лифт, однако Пэйдж была недовольна тем, что ее вызвал «какой-то ниггер» и стала закрывать двери, когда тот еще только наполовину вошел в лифт. Потеряв равновесие, Дик наступил лифтерше на ногу, после чего вышел из лифта. Сара стала орать, что «черномазый» оскорбил ее.
Роуланд был арестован. Ему никогда не предъявлялись никакие обвинения, никакие свидетельства его «вины» никогда не были представлены.
На следующее утро «Tulsa Tribune» вышла с передовицей «Линчевать негра сегодня же вечером!». И действительно, вечером вооруженная толпа белокожих собралась у тюрьмы, готовясь линчевать Роуланда.
Однако произошла замечательная штука. Внезапно из Гринвуда прибыла вооруженная группа чернокожих (различные отчеты называют их число от 50 до 75), многие были одеты в военные мундиры времен Первой мировой. С поразительной отвагой они выступили против двухтысячной толпы расистов, заявив, что будут бороться в защиту Роуланда и добьются для него правосудия.
Раздались крики с обеих сторон – а, затем, и выстрелы. Несколько человек упали мертвыми. Сильно уступая в численности, чернокожие бойцы отступили на север, в Гринвуд.
Местная полиция организовала нападение убийц на черную общину. Копы обратились к толпе линчевателей со словами: «Теперь вы можете пойти и пристрелить каждого встреченного ниггера, и закон будет на вашей стороне». Группы белокожих расистов врывались в городские магазины и оружейные лавки и набирали там оружия и боеприпасов.
Однако, когда расисты попытались пересечь железнодорожные пути, чернокожие стрелки несколько часов сдерживали их снайперским огнем. К рассвету количество вооруженных белокожих достигло 10 тысяч, и в 5 утра они двинулись на «Маленькую Африку». Это было настоящее военное вторжение – у расистов были даже пулеметы.
Однако сформированные отряды чернокожих бойцов непрерывно сопротивлялись, защищая жизни людей. Бой шел за каждый дом, в отдельных местах перерастая в рукопашную.
Оставшиеся в живых позднее рассказывали, что их кварталы обстреливались и бомбардировались с самолетов. А коп из Талсы, Ван Херли, свидетельствовал, что несколько видных городских чиновников встречались в городском муниципалитете с местными владельцами аэропланов и вместе с ними наметили воздушную атаку на Северную Талсу.

Поджоги и массовые убийства

«Они подожгли наш дом, а мы, пятеро детей, сидели на чердаке. Пули так и свистели вокруг нас. Когда мы, наконец, спустились и бросились бежать, моя бедная сестренка, которая моложе меня на два года, спросила: «Кинни, мир в огне?» Я ответил: «Не думаю, но мы явно угодили в серьезную беду». /Кинни Буке, которому было 8 лет во время резни/

Нападавшие поджигали дома чернокожих, и стена пламени катилась по округе, сжигая все на своем пути. Свидетели отмечали, что помощники шерифа специально привезли керосин для поджога. Банды вооруженных до зубов расистов врывались в дома, убивая, грабя и насилуя. Было разрушено около 1200 домов. 35 кварталов превратились в усыпанную пеплом пустыню. А в развалинах лежали обугленные тела.
1 июня на специальном поезде прибыла регулярная пехота Оклахомской национальной гвардии. Солдаты официально должны были остановить «волнения», но они стали гнать чернокожих штыками, многих при этом ранив.
За деревьями и стенами возле подножия водонапорной башни вооруженные чернокожие бойцы держали свою последнюю оборону. Нацгвардейцы установили два пулемета и поливали их густым ливнем пуль. Последние бойцы сдались. Их разоружили и загнали в четыре зоны для интернированных, которые были созданы, в том числе, на бейсбольном стадионе и в городском аэропорту. Там уже содержались уцелевшие и не успевшие удрать из города женщины и дети.
Убийства были систематичными и безжалостными. Эскадроны смерти из вооруженных расистов, многие – организованные клансменами, врывались в каждую дверь, убивая людей. Стреляли буквально по каждому «чужаку». В белых кварталах города черные рабочие, возвращавшиеся домой, расстреливались. Доктор А.Джексон (которого называли «самым способным негритянским хирургом в стране»), был убит после того, как сдался в руки полиции.
Нацгвардия вывозила тела погибших фургонами, грузовиками и в железнодородных вагонах. Трупы, сложенные буквально в стога на углах улиц, фотографировались «на память». Трупы бросали в реку Арканзас. Трупы хоронили в подземном туннеле под городом, и один из членов похоронной команды потом признавался, что 123 еще дышавших чернокожих они добили дубинами. Некоторые брошенные трупы потом еще долго гнили в парке под жарким солнцем Оклахомы. Красный Крест сообщал о более чем тысяче раненых – в подавляющем большинстве, чернокожих. Один из медиков вспоминал: «Было множество людей, раненых и изувеченных всеми мыслимыми способами, как солдаты после большой битвы. У одних были отрезаны конечности, у других – обожжены лица или выколоты глаза».
Ко 2 июня все закончилось. Черная община была уничтожена, превратившись в дымящуюся пустошь. Долго просидев под стражей в зонах для интернированных, тысяча чернокожих встретила зиму в городке беженцев, построенном из палаток и жалких лачуг.

Борьба за правду

Черная пресса США вела тяжелую борьбу, чтобы рассказать о происшедшем в Талсе.
Недавно созданная Коммунистическая партия распространила сотни тысяч листовок под названием «Резня в Талсе». В листовке поддерживалась вооруженная самооборона чернокожих и призывалось к революционному свержению капиталистической системы с ее жестоким белым расизмом. Коммунисты распространяли ее по всей стране – в фабричных районах и черных общинах. Правительственные информаторы сообщали, что тонна листовок была распространена в одном только Чикаго.
Революционеры организовывали кампании, чтобы помочь выжившим в резне.
Тем временем, власти США немедленно начали ретушировать события в Талсе и мешать узнавать правду о них. Было официально объявлено, что события произошли по вине чернокожих: помимо вмешательства «группы цветных в дела органов правосудия», выдвигались также обвинения в «агитации среди негров за социальное равенство». В том, что именно они «подстрекали» события 31 мая, были обвинены многие лидеры чернокожих и революционная организация «Африканское Братство крови». Никогда ни один белокожий не был арестован или обвинен за резню в Талсе.
Местные власти сделали все, чтобы «Маленькая Африка» никогда не была восстановлена. Страховые компании отказались выплатить компенсации жертвам резни. Недавно созданное ФБР большую часть своей деятельности летом 1921 года направило на вычисление и поимку распространителей коммунистических листовок о Талсе.
Мэр города Пол Браун объявил, что погибло всего 36 человек – 10 белокожих и 26 чернокожих. И именно это лживое число десятилетиями повторялось в исторических книгах – в отношении к тому, что официально называлось «расовыми бунтами негров в Талсе». Впрочем, в большинстве книг позорная резня не упоминалась вообще, она оказалась стерта из официальной американской истории. Большинство людей просто никогда о ней не слышало.
Все эти годы непрекращалась борьба за огласку ужасной правды о Талсе. Выжившие рассказывали о бомбардировках и трупах, сваленных в штреки и реку, однако власти объявляли их свидетельства «необоснованными преувеличениями» и «ложью». С 1970-х, благодаря мощному освободительному движению чернокожих, статьи и расследования резни начали появляться в прогрессивных журналах и радикальных исторических книгах.
Но официальная Америка нагло отрицает существование в Штатах систематического и институционализированного расизма – и, естественно, случаи, подобные талсинскому.