В таком гражданском конфликте, как в Колумбии, пропаганда – важное оружие. Журналистам и аналитикам трудно независимо исследовать реальность прямо на месте, поэтому, для того, чтобы делать выводы, необходимо получать статданные и информацию из различных источников. Однако мэйнстрим-медиа в Соединенных Штатах часто чрезмерно опираются на два источника: чиновников колумбийского и штатовского правительств. Так что неудивительно, что точка зрения этих правительств неизбежно доминирует в большинстве репортажей. Сравнивая тенденции конфликта и статистику по правам человека с освещением в СМИ колумбийского насилия, можно понять, почему и как было искажено общественное восприятие конфликта.

Тенденции боевых действий

После вступления в должность в августе 2002 года президент Альваро Урибе немедленно приступил к усилению колумбийской армии и предпринял наступление против Революционных вооруженных сил Колумбии . Возникают сомнения в том, насколько ему удались оба эти предприятия. Большинство мэйнстрим-медиа сообщает, что « FARC сильно потеснен и обороняется, даже в своих традиционных деревенских оплотах», что «ряды FARC за последние пять лет поредели вполовину» и что «количество политического насилия, совершаемого партизанами, стремительно упало настолько, что страна стала намного безопасней». Некоторые аналитики дошли даже до предположений, будто FARC ныне уже при издыхании, и конфликт скоро закончится.
Однако обзор доступной статистики убеждает: картина не столь однозначна, как нас убеждают колумбийские и штатовские чиновники вкупе с репортажами СМИ. Во-первых, усилившаяся безопасность в городских районах серьезно сократила общий уровень криминальной преступности, в том числе, убийств, но большинство политического насилия страны традиционно совершается в деревне, где и пылает вооруженный конфликт. Расположенный в Боготе Центр исследований и народного образования (CINEP), ведущий мозговой центр, который мониторит колумбийский конфликт, недавно выпустил данные об интенсивности вооруженного конфликта в 1990-2007 годах. Данные показывают частоту боевых действий, предпринятых правительственными силами, партизанами и парамилитарами. Статистика показывает устойчивое снижение количества боевых инцидентов в 2002-2006 годах. Однако, как отмечает Адам Айзексон из вашингтонского Центра информационной политики, «это снижение – лишь относительно интенсивности вооруженных столкновений в конце 1990-х, уж точно не золотого века мира и безопасности в Колумбии».
А затем, в 2007 году, происходит резкий рост боевых действий между колумбийскими военными и повстанцами. В результате, частота столкновений превзошла большинство из исследуемых 18 лет. Сообщения СМИ часто подразумевают, что основное отличие в характере боев при правлении Урибе и в предыдущие годы – то, что большинство из них инициировано усилившимся военными, а партизаны главным образом обороняются. Данные CINEP, однако, показывают: это верно лишь отчасти. В 2007-м военные однозначно наступали, атаковав партизан в 713 случаях – больше, чем за предыдущие 18 лет, за исключением 2002 и 2003 годов. Однако количество наступлений, инициированных тем же FARC – 653 случая, больше чем за четыре года исследуемого периода. Эта статистика показывает: в то время, как военные действительно больше наступают, FARC далек от того, чтобы быть побежденным и все еще способен наступать в сельской Колумбии.

Тенденции прав человека

Еще один интересный аспект данных CINEP – документирование количества нарушений международного гуманитарного права (убийства гражданских, принудительные выселения, исчезновения, похищения, незаконные аресты и т.п.), совершенных каждым вооруженной стороной. В течение 1990-х парамилитары были самым крупным нарушителем прав человека, и повинны в 53% из всех 6059 задокументированных нарушений в 1990-1998 годах. За этот же период FARC был повинен в 27%, военные же – в 23%, хотя, как сообщают правозащитные группы, военные и парамилитары регулярно тайно сговаривались друг с другом.
А по данным CINEP за 2006 год доля от нарушений прав человека, совершенная FARC, составила уже 10%. За время первого четырехлетнего президентского срока Урибе (2002-2006) уменьшилось и количество нарушений прав человека, совершенных правыми парамилитарами – вероятнее всего, в результате демобилизационного процесса, инициированного в 2003 году правительством и Объединенными силами самообороны Колумбии (AUC). Уменьшение это составило… два процента: с 31% в 2002 году до 29% в 2006-м, и это несмотря на объявленное прекращение огня и демобилизацию.
Администрация Урибе утверждает, что нынче парамилитары демобилизованы, но, как утверждают многие аналитики, «роспуск» AUC представляет собой даже меньше, чем их реструктуризацию. Боготский Институт развития и изучения мира (INDEPAZ), к примеру, сообщал в 2006 году о создании в 23 из 32 департаментах страны 43 новых парамилитарных групп, численностью в более 4 тысячи бойцов. Уже в 2007 году, по оценкам Организации американских государств, в Колумбии действовало 20 новых парамилитарных групп количеством в 3 тысячи бойцов. В то время, как администрация Урибе «распускает» эти новые группы как преступные организации, один из колумбийских ведущих защитников прав человека Алирио Урибе из Коллектива адвокатов Хосе Альвера Рестрепо утверждает обратное: «Существуют 43 новые парамилитарные группы, которые, по заявлениям министерства обороны, не имеют никакого отношения к старым. Но, на деле, это те же самые. Раньше они были AUC, теперь они называются «Новое поколение AUC». Они точно также в тесной спайке с армией и полицией. Так что заявления правительства – фарс».
Возможно, самая потрясающая статистика нарушений международного гуманитарного права – это драматическая эскалация прямой причастности к ним Колумбийского государства. Когда президент Урибе пришел к власти в 2002 году, эта причастность составляла 17%, а четыре года спустя – 56%. Напомню, парамилитары в 2006 году совершили 29% нарушений прав человека, партизаны – 10%. Эти статданные резко контрастируют с картиной, изображаемой СМИ, в которых бесконечный поток цитат из колумбийских и штатовских официальных лиц повторяет и повторяет сентенции насчет «зверств» FARCовских «террористов».

Как СМИ изображают конфликт

Каждый раз, когда убивают гражданских жителей, колумбийские чиновники немедленно обвиняют в этом FARC, а мэйнстрим-медиа затем транслируют обвинительные сообщения, даже не пытаясь самим расследовать преступления. И в тех случаях, когда, наконец, появляются свидетельства насчет того, что совершили убийства военные или парамилитары, СМИ очень редко сообщают о подобной новой информации, оставляя таким образом впечатление, будто виновная сторона – партизаны.
Эта пропагандистская стратегия, используемая колумбийским правительством – при соучастии медиа – привела к деформированному народному восприятию конфликта, далекому от реальной ситуации. Люди поражены новостями об убийствах, якобы совершенных повстанцами, в то время как им почти ничего не сообщают о продолжающихся преступлениях колумбийских военных и их парамилитарных союзников.
Исследование убийств гражданских лиц за последние годы отчетливо иллюстрирует пропасть между действительностью и изображаемым в СМИ насилием. Например, согласно статьям в «New York Times», партизаны ответственны за 80% убийств, парамилитары – за 10%, а военные – за 5%. Однако, если же сравнить эти цифры хотя бы с докладом Колумбийской комиссии юристов, то окажется, что издание искажает подлинный портрет конфликта в сельской Колумбии. Согласно докладу Комиссии юристов, партизаны ответственны не за 80%, а за 25% убийств за время первого срока президента Урибе. Парамилитары повинны в 61% смертей, а колумбийские военные – за 16%.
Подобное искажение конфликта, как в «New York Times“, не уникально и наличествует во всех мэйнстрим-медиа. В своем обозрении колумбийского конфликта СМИ тенденциозно отражают точку зрения господствующих в стране политических, общественных и экономических кругов. К примеру, вопрос похищений широко освещался СМИ потому, что главные похитители – как раз левые партизаны, а их жертвы – чаще всего политиканы, офицеры государственных силовых ведомств и гражданские из числа городских богачей. Конечно, похищенные колумбийцы – жертвы насилия в стране, и их положение заслуживает внимания, однако их количество бледнеет в сравнении с количеством бедных крестьян, насильно выселенных военными и правыми парамилитарами.
В 2000 году, перед «Планом Колумбия» ежегодно похищалось примерно три тысячи колумбийцев. При этом каждый год насильно выселялось из их домов, сгонялось с земли более четверти миллиона крестьян. И при этом большинство людей совершенно не обращало внимания на этот факт. В то время, как похищенных людей в 2007-м стало уже 521, количество насильно выселенных колумбийцев за это время выросло. По данным Консультации по правам человека и беженцам (CODHES) в 2007 году было выселено 305966 человек – на 38% больше, чем в предыдущем году.
Несмотря на эту действительность, СМИ по-прежнему фокусируют внимание на тяжелом положении похищеных, игнорируя тяжелое положение колумбийской деревенской бедноты.

Заключение

В наличии большие несоответствия между избражением колумбийского конфликта правительствами Колумбии и США и тем, что сообщают правозащитники. Из-за своего предпочтения официальным источникам, мэйнстрим-медиа виновны в том, что официальная басня – доминирующий нарратив, в том, что искажена действительность происходящего в Колумбии. Их корреспонденты в Колумбии, судя по всему, рассматривают свои журналистские обязанности точно так же, как это делала репортер «New York Times» Джудит Миллер во время войны в Ираке. Когда ее спросили, почему в ее статьях не было взглядов экспертов, скептически относящихся к обвинениям насчет оружия массового поражения, распространяемых администрацией Буша, Миллер ответила: «Моя работа – не оценивать правительственную информацию и самому быть независимым исследователем. Моя работа – говорить читателям «The New York Times», что правительство думает об иракском оружии». К сожалению, во многих случаях СМИ показывают подобную нехватку элементарной любознательности насчет крупных факторов, обуславливающих Колумбийский гражданский конфликт. И, как результат, вносят вклад в значительное искажение изображения событий в этой стране.