Ты слышишь? Век взывает новый:
«Открой мне дверь, сорви оковы!
Пусть, озарив твой лик суровый,
Взметнется пламя вольности святой!»
О, пробудись, Восток седой!
/Рабиндранат Тагор/

О Парижской Коммуне хоть немного, но слышали все. Рабочая же Коммуна на противоположном конце Евразии, в городе Гуанчжоу (он же Кантон) незаслуженно забыта. Точнее, сознательно и старательно отправлена в информационную тень буржуазной пропагандой, вместе со многими другими событиями из истории борьбы угнетенных. Буржуям историческая память пролетариата не нужна. А ну, как рабочим снова захочется не покорно гнуть спину, принося прибыль зажравшимся хозяевам – а спину эту разогнуть, стать хозяевами своей судьбы и всего мира? Вот исправно и поливает грязью или примитивно замалчивает классово враждебная пролетариату пропагандистская машина реальные рабочие революции. С немалой помощью со стороны своих подголосков из числа “тоже-левых”, которым любая правда о настоящей борьбе – как серпом по мошонке. Потому что мешает пичкать головы трудящимся своим противным клейким эрзацем, лишающим воли и энергии.

Рабочая партия наносит ответный удар

1927-й год. Захватившая власть на большей части территория Китая клика Чан Кай-ши установила диктатуру крупной компрадорской буржуазии и помещиков.Против рабочих организаций и всех революционных сил был развернут бешеный террор. Рабочие демонстрации расстреливались из пулеметов, десятки тысяч рабочих – арестованы, тысячи из них – казнены. Только в центре провинции Гуандун городе Кантоне было арестовано две тысячи членов Компартии Китая (КПК). В Шанхае правительство даже спелось с двумя гангстерскими бандами, и те создали собственный легальный “профсоюз” – “Всеобщую конфедерацию труда”, который штрейкбрехерством и силой оружия помогал властям в борьбе с рабочими организациями. Чанкайшисты выступили и против крестьянского движения. Сам “президент Китая” говорил: «Мы не боимся, что землевладельцы и капиталисты будут угнетать крестьян и рабочих мы, скорее, боимся обратного».
Однако, как писал позже Мао Цзэ-дун, рабочих и их партию КПК “не удалось ни запугать, ни покорить, ни истребить. Они поднялись с земли, смыли с себя кровь, похоронили погибших товарищей и снова продолжали борьбу”.
1 августа 1927 года в городе Наньчане под руководством своих командиров, членов КПК Хэ Луна, Е Тина и Чжу Дэ, восстали несколько воинских частей, всего более 20 тысяч бойцов. Однако восставшим пришлось отступить из города и выйти в поход на юг, направившись через провинцию Цзяньси к Гуандуну. В ходе ожесточенных боев с чанкайшистами и поддерживающими их английскими и японскими кораблями им сначала удалось взять, а затем пришлось оставить порт Сватоу. Сохранившиеся отряды отошли в сельские районы провинции и присоединились к местным партизанам.
Тем временем, в сентябре восстали крестьяне провинции Хунань (“восстание осеннего урожая”, лидер – 34-летний Мао Цзэ-дун). Восставшие создали крупный партизанский отряд, который громко назвал себя “Первая дивизия первого корпуса Рабоче-крестьянской революционной армии”. К ноябрю этот отряд после тяжелых боев смог закрепиться в уезде Чалинь, в горах Цзингань.
В конце октября восстали также крестьяне двух северо-восточных уездов Гуандуна – Хайфына и Луфына. Лидером местного крестьянского движения был член КПК, 31-летний Пын Бай, который завоевал колоссальный авторитет, больше пяти лет работая в гуще крестьянских масс. Он создавал в нищих деревнях аптеки, школы, устраивал концерты. В сентябре 1922 товарищ Пын смог создать крестьянский союз из 500 человек, выступающий против произвола помещиков. А уже к январю 1923-го этот союз вырос до 100 тысяч человек. И вот крестьяне двух уездов поднялись на восстание. Они конфисковали и разделили поровну помещичьи земли. 7 ноября 1927 года, на территории 50 деревень и двух городов была провозглашена власть советов рабочих, крестьян, солдат и городской бедноты (“Хайлуфынская советская республика”).

Простреленное знамя коммунаров

А в ночь с 10 на 11 декабря под руководством своего Военно-революционного комитета (ВРК) восстали рабочие Кантона. ВРК надеялся, что сцепившиеся незадолго до этого за власть в провинции реакционные генералы Ли Цзи-шэнь и Чжан Фа-куй (вместе – до 50 тысяч штыков) ослабят друг друга. Еще затемно вооруженные отряды рабочей Красной гвардии и расстрелявших своего командира солдат 11-го охранного полка (всего до 2 тысяч бойцов) заняли большую часть города, захватили почту, телеграф и склад оружия. Последнее было роздано освобожденным политзаключенным и 20 тысячам рабочих. Хотя многим оружия все равно не хватило, и они вооружились холодным оружием и даже бамбуковыми палками. Тем не менее, в ходе уличных боев восставшие разбили еще остававшиеся в городе чанкайшистские войска и жандармерию (до 7 тысяч штыков, пулеметы, броневики и артиллерия).
Утром в центральном парке освобожденного древнего города состоялся массовый митинг, на котором было создано рабоче-крестьянское правительство – Совет народных комиссаров. В СНК вошли 9 рабочих, по трое крестьян и солдат. Несколько его членов были избраны заочно – даже сам председатель Совнаркома 42-летний Су Чжао-чжэн, легендарный лидер нескольких массовых забастовок. А товарищ Пэн Бай был заочно избран наркомом земледелия. Фактически же главным организатором восстания был 29-летний руководитель местной организации КПК и нарком по военным делам Чжан Тай-лэй. Однако уже в первый день товарищ Чжан гибнет в перестрелке с отрядом контрреволюционных солдат. На его место был избран недавно прибывший в город 31-летний Е Тин.
СНК издал ряд декретов: об организации советов рабочих, крестьянских и солдатских депутатов, о введении демократических свобод, о свободе профсоюзной деятельности и восьмичасовом рабочем дне; о конфискации помещичьей земли и отмене крестьянских долгов; о национализации, о закрытии всех ломбардов и возвращении заложенных вещей владельцам, о передаче домов богатых семей под рабочие общежития, о создании из рабочих дружин Красной армии, об аннулировании неравноправных договоров.
Однако история отмерила Коммуне очень малый срок. Грызущиеся генералы спешно примирились перед лицом общей опасности для помещиков и капиталистов – власти кантонских рабочих. Их поддержали вооруженные силы империалистических держав. Уже 13 декабря в городе высадились английская, американская и японская морская пехота. Японский десант, при поддержке корабельной артиллерии не дал коммунарам овладеть районом Чанти. Именно в этот район стали стягиваться чанкайшистские войска, часть их перебрасывалась на американских и английских кораблях.
45-тысячное реакционное войско начало наступление на город. Рабочие и работницы самоотверженно сражались на баррикадах, умирая за каждую улицу. Дети и старики подносили им патроны и еду. Но 14 декабря, несмотря на героическое сопротивление, Кантонская Коммуна пала. Защитники здания Совета отбили за два часа пять штурмов, но были побеждены. Но даже после этого отдельные баррикады еще сражались – до последнего патрона.
Всего в бою погибло 6 тысяч рабочих, еще 7 тысяч были казнены в первые три дня. Пленных связывали по 6-8 человек, обматывали хлопком, обливали керосином и сжигали заживо. Девушек расстреливали только за короткую стрижку: по мнению реакционеров, это «доказывало», что ее обладательница – член КПК.
Однако часть кантонских коммунаров все же смогла прорваться из города и соединиться с партизанскими отрядами Хайлуфынской республики и отрядами Хэ Луна. Позднее эти отряды отступили в Хунань и создали в уезде Лилин революционную власть. Вместе с другими первыми «революционными базами» – освобожденными территориями под властью рабоче-крестьянских советов они стали первыми очагами будущей революционной войны за Красный Китай.