Американскую «зловредную старушку» Мэри Джонс, посвятившую долгую 93-летнюю жизнь созданию боевого рабочего движения и лично организовавшую сотни забастовок и маршей протеста, прозывали по-разному. Однажды, во время слушаний в сенате США, один из «народных избранников» обозвал ее «бабушкой всех агитаторов». Старушке, не раз говорившей, что ее «семья – это рабочее движение», это очень польстило, и она отбрила сенатора фразой, что «собирается прожить еще столько, чтобы стать прабабушкой всех агитаторов».
Окружной прокурор штата Западная Вирджиния Р.Близзард во время суда над нашей героиней за то, что она игнорировала предыдущий судебный запрет встречаться с бастующими шахтерами, пучась от гнева, заявил, тыкая в нее пятерней: «Здесь сидит самая опасная женщина в Америке. Она поманит пальцем – и двадцать тысяч здоровенных мужиков бросают работу и идут за ней». Президент Теодор Рузвельт в сердцах назвал ее «самой опасной бабкой в США».
Рабочие же любовно звали ее «Мамаша Джонс». Во время одной из шахтерских забастовок, умирающий шахтер, которому нанятый хозяевами частный детектив проломил череп, принял перевязывавшую ему голову Мэри за свою мать и прошептал: «мамаша…» С тех самых пор работяги называли ее так повсюду. Именно под этим прозвищем эта маленькая (152,5 сантиметров росту), седая старушка в строгом черном платье навечно вошла в славную историю пролетарской борьбы.

Мой адрес – не дом и не улица

Мэри Хэррит Джонс родилась 1 августа 1837 года в Ирландии, в Корке, втором по величине городе острова. Ее дедушку-республиканца повесили британские оккупационные власти, отца, бедного крестьянина, тоже арестовывали «за политику», и в 1840-е вся семья эмигрировала за океан. Мэри окончила педагогическое училище и работала учительницей младших классов.
В 1861 году она вышла замуж за Джорджа Джонса из Мемфиса (штат Теннеси) – активиста одного из первых профсоюзов металлургов. Позднее она напишет, что, наблюдая за мужем и его товарищами, научится азам профсоюзной деятельности. В 1837 году, во время эпидемии желтухи, умирает и муж Джордж, и все ее четверо детей. Мэри переезжает в Чикаго, где работает портнихой. Во время знаменитого пожара 1871 года она теряет и жилье, и все пожитки.
А вот дальше ее не особо счастливая биография совершает неожиданный поворот. Она случайно попадает на собрание нелегальной рабочей организации «Благородный Орден рыцарей труда» – и осознает: вот оно, то настоящее дело, которой следует без остатка посвятить всю свою жизнь. Дело рабочего класса. Она предлагает себя «Ордену» как организатора, и с тех пор почти всю оставшуюся жизнь колесит по стране, живет в рабочих трущобах и времянках, неутомимо поднимая и организуя пролетариев. Любимым ответом на вопрос о своем адресе был: «Мой адрес – как мои башмаки. Он путешествует вместе со мной. А я – там, где есть борьба против несправедливости».

Там, на шахте угольной, девушку приметили

Особенно много и активно Мэри работает среди шахтеров. В Западной Вирджинии, Иллинойсе, Индиане, Колорадо, Огайо, Пенсильвании, где велась тогда добыча угля, из-за отсутствии мер безопасности тысячи горняков регулярно получали травмы, сотни – погибали в шахтах. И все это – ради грошовой зарплаты, которой не хватало на оплату космической аренды жилья в домах, принадлежащих владельцам шахт, и продуктов, покупаемых втридорога в принадлежащих им же лавках. Любой протест, любое слово поперек хозяйского жестоко подавлялись.
Отважная Мамаша организовала колоссальное количество горняцких забастовок, требуя «бесстрашно бороться за живых!», добиваясь увеличения зарплаты и улучшения мер безопасности, противостоя произволу капиталистов. Здесь родился ее знаменитый «жесткий стиль» – радикальные, конфронтационные методы мобилизации рабочих и членов их семей плюс активнейший метод личной агитации, полный язвительных приколов и подколов. Многие ее, родившиеся на митингах, афоризмы с тех пор стали крылатыми среди американских рабочих: «Не весь уголь греет мир», «Чего не может в одиночку достичь шахтер против мощной корпорации, того добьется профсоюз», «Сядьте, читайте и обучите себя для дальнейшей борьбы», «Однажды я спросила человека в тюрьме, как так случилось, что он там оказался. Он сказал, что украл пару ботинок. Я заметила ему, что, если бы он украл железную дорогу, то стал бы сенатором».
Мамаша Джонс сама спускалась в шахты, чтобы агитировать штрейкбрехеров. В 1902 году в Арноте (Пенсильвания) она впервые мобилизовала жен шахтеров, которые с метлами и швабрами наперевес блокировали проходные, не пуская штрейкбрехеров. В дальнейшем этот прием использовался Мамашей неоднократно.
Лидер углепромышленников, Джордж Бэйр, пытался противопоставить влиянию Мамаши церковников. Как-то он даже заявил, что «права и интересы трудящегося человека будут защищаемы и оберегаемы не агитаторами из рабочей среды, а христианами, которым по Своей бесконечной мудрости Бог даровал собственность на орудия производства в стране». В ответ Джонс агитировала горняков не доверять попам, потому что они материально поддерживаются владельцами шахт, и называла церкви «домами угольной компании, а не бога».

Дни работы жаркие, на бои похожие

Впрочем, забастовочная биография Мамаши Джонс не ограничивается одними лишь шахтерскими регионами. Вот лишь самые известные и массовые акции, к которым она приложила свою морщинистую ручонку: стачка железнодорожников Огайо в 1877 году, организация профсоюза горничных в 1901-м и профсоюза разливальщиц пивных бутылок в Милуоки в 1909-м, забастовка трамвайщиков в Техасе и Нью-Йорке в 1916-м, стачка металлургов в Питтсбурге в 1919-м, забастовка портних в Чикаго в 1924-м.
С начала 1900-х в стране начался, в том числе, благодаря упорному подвижничеству Мамаши Джонс и ее друзей, серьезный подъем забастовочного движения. Каждый год за 8-часовой рабочий день и увеличение зарплаты бастовало минимум полмиллиона человек. Ряд крупнейших забастовок и вовсе принял характер малых гражданских войн: войска и банды буржуйских наемников расстреливали из пулеметов и бросали в концлагеря бастующих, а те отбивались, как могли.
Один из показательных случаев произошел в Вирдене (Иллинойс, 40 миль от Спрингфилда). В 1898 году горняки, добивающиеся уменьшения рабочего дня и увеличения зарплаты, силой изгоняли штрейкбрехеров и вступили в перестрелку с охранявшими их частными детективами, нанятыми угольной компанией. Только в первый день трудового конфликта было убито 5 детективов, 6 горняков и 1 машинист поезда со штрейкбрехерами, перешедший на сторону бастующих. Еще больше народу умерло потом от ран. Остервенение угольных боссов, которым все же пришлось принять условия профсоюза, дошло до того, что с их подачи погибших горняков отказались хоронить на официальном кладбище. Тогда профсоюз поскреб по скудным сусекам созданной на взносы рабочей кассы, купил акр земли и разместил там свое кладбище горняков-профсоюзников.

Kung Fu Babka

В начале прошлого века в США на заводах, фабриках и рудниках, в консервной промышленности, в болотах, где выращивали клюкву, работало 1,75 миллиона детей от 10 до 15 лет. Книга известного публициста Джона Спарго «Горький плач детей» описывает адский труд шестилетних детей на шахтах и хлопкоочистительных предприятиях, где многие теряли пальцы. В 1903 году, во время экономического кризиса, Мамаша Джонс повела множество этих детей-рабочих в «детский крестовый поход» – марш из Кенсингтона (Пенсильвания) в Ойстер-Бэй (Нью-Йорк), где жил президент США Рузвельт. Прямо под дом «народного презика», с лозунгами «Нам нужно время для игр!» и «Мы хотим учиться в школе!» Рузвельт был в бешенстве.
За ее бурную и неприятную для капитала и чиновников деятельность Мамашу Джонс неоднократно арестовывали или высылали из населенных пунктов. Так, она была арестована 20 июня 1902 года за выступление на горняцком митинге в Западной Вирджинии. Причем Мэри потребует от полицейских, чтобы те не делали скидку на ее возраст, а сажали в общую камеру с другими схваченными шахтерами.
12 февраля 1913 года ее арестуют и дадут 20 лет тюрьмы за «соучастие в убийстве» – в 1912-13 годах в Западной Вирджинии произойдет несколько кровавых столкновений между бастующими шахтерами и полицией, и полицейские трупы постараются повесить на Мамашу. Обвинение с Джонс сняли лишь после того, как Сенат после мощных протестов рабочих был вынужден приказать провести расследование условий труда на шахтах.
В 1919 году ее арестовали за организацию забастовки металлургов в Питтсбурге. А в 1924 году произошел вообще показательный случай. На 87-летнюю бабку Джонс напали двое бандитов. Так вот, одного она отлупила ногами так, что здоровый бугай умер от нанесенных побоев спустя несколько дней. Второй, увидев чудеса рабочих единоборств, удрал во все лопатки. Полиция снова арестовала Мамашу за убийство, однако тут же отпустила, когда оказалось, что бандюки – подручные местного бизнесмена.
Умерла Мэри Джонс 30 ноября 1930 года. Шахтерский профсоюз похоронил ее как своего почетного члена на уже упоминавшемся историческом месте – кладбище горняков-профсоюзников, где покоятся павшие в упорной рабочей борьбе товарищи.
«Помянуть Мамашу» пришли тысячи горняков, позднее горняцкий профсоюз объявит складчину на памятник, на который трудовые доллары пожертвует множество людей.