Ну и что? Что с того, что это – крупнейший поющий поэт последнего времени? Мало ли их было, крупнейших?

Верно. Было немало. А остались немногие. Остались Окуджава и Высоцкий. Остался, шагнув с карниза, Башлачев. Можно, если поднапрячь память, назвать еще несколько имен.

Медведев – из Иркутска. Правда, по его песням не видно места рождения. Лишь иногда мелькнет географически близкий “огненный ходя” или “старый китаец”, да изредка погонит его герой прочь Колчака да Семенова. На сайте “Полнолуние”, где виртуальная прописка Олега и его товарищей, сказано, что “творческий метод Медведева (впрочем, вряд ли Олег специально пользуется “методами”, он просто творит; и тем не менее) – пользуясь постмодернистскими приемами, создавать совершенно не-постмодернистские, мощные, живые произведения. В его песнях есть абсолютно уникальная романтика: перекличка образов и символов, исторические аллюзии, смесь специфических терминов и культурологии, замешанная на знакомых с детства образах из сказок и снов – фантастическая паутина, несущая удивительную волну тепла и уверенности. При этом Медведев остается в рамках классического эстетического идеала – каждое слово и нота в песне не могут быть случайными”.

Хотя Медведев и не любит русской классики, все его творчество глубоко русское – такое, какого уже не встретишь в окончательно обуржуазившейся, по-дурному космополитичной (даже в постоянных припадках патриотизма) Москве. В его стихах-песнях можно разглядеть безумный псевдодзен Пелевина, ощутить “смерть – это просто” Льва Вершинина, услыхать струнную перекличку с мучительной болью Башлачева.

Творчество Медведева глубоко революционно. Не в смысле новизны творческих подходов, хотя его подходы очень свежи. И не в смысле краснознаменных агиток. У Олега есть несколько песен, в которых он прямо симпатизирует революции, “красным”. Но они всего лишь капля в масштабах спетого Медведевым. Так почему революционно?

Просто послушайте Медведева. Он поет честно. И пишет честно. Немногие могут похвастаться такой характеристикой. Правда всегда революционна. Правда, сложенная в правдивые рифмы и положенная на правдивую музыку – революционна стократ. Правда в творчестве требует неотступно правды в жизненной позиции, в том, что раньше называли “гражданской позицией” – тогда, когда гражданственность еще не была реакционной.

Вот как он сам говорит: “Ненавижу попсу – то, что модно, престижно, “на волне”. И это касается не только музыки. Разговоры о “либерально-демократических ценностях“, СПС, Евтушенко – все это явления одного попсового ряда. Для меня это синоним пошлости. Жить по Полной Луне – значит, думать и существовать в своем “немодном” и “непрестижном” мире. Потому я предпочитаю общаться с людьми увлеченными – туристами, альпинистами, музыкантами. Они интереснее, глубже и ближе мне по духу...”

Не требуйте от Олега партийности. Необходимы совершенно иные обстоятельства для того чтобы поэт встал в строй сознательных борцов (вспомните Маяковского и Назыма Хикмета). Он борется и сейчас настолько, насколько может бороться поэт в проклятое время – каждой своей строкой, каждым ударом по струнам – против косности, пошлости, за жизнь по Полной Луне.

Просто послушайте. Прочитайте.

Вот 2 его песни с сайта “Полнолуние” (там есть полное собрание и mp3):

Карлсоны

Спешились Карлсоны, их баки пусты,
Прут через периметры в рост.
В морды им впиваются осколки звезды –
Самой развеселой из звезд.
Их огонек мигнул вдали и зачах,
Тропка потерялась в лесу.
Сказку убитую на крепких плечах
Хмурые Карлсоны несут.
Выруби свет – в пламени наш Вазастан,
Выруби свет – и мы возвратимся назад,
Выруби свет – хватит глядеть на экран,
Выруби свет – гляди нам в глаза
Кнопку заело, и пропеллер висит
Как перебитое крыло.
Карлсон садится в самолет без шасси,
Солнце кроваво и светло.
Нет возвращения, как птице без ног – Это неписаный закон,
Если в кабине самурайский клинок
Как валидол под языком...
Выпили Карлсоны чашку сакэ, словно отраву.
Взлетели Карлсоны, заложили прощальный круг.
Вспомнили Карлсоны дымное небо над Окинавой...
Выруби свет. Выруби звук
Что б ни менялось на проклятом веку – Все измененья налицо.
Анна Каренина срывает чеку,
Прежде чем лечь под колесо.
Дремлет Малыш, под одеялом темно,
Спит и видит сладкие сны:
В них, как и прежде, вдруг влетает в окно
Карлсон, вернувшийся с войны...
Припев:
Выруби свет – в пламени наш Вазастан,
Выруби свет – рвутся штурвалы из рук,
Выруби свет – хватит глядеть на экран,
Выруби свет, выруби звук.

Баллада о кроликаx

На другой стороне Земли жизнь сладка, как сироп на роже.
В двухэтажной своей норе Братец Кролик сидел, скучал.
Как-то ночью к нему пришли Кролик Банни и Кролик Роджер,
Завели разговор за жизнь, заливая вином печаль.
Молвил Банни: “Обрыдло быть этикеткой для голых задниц.
Нынче днем я зарезал всех, финку выправив на ремне,
Взял надежду сухим пайком, соль со спичками бросил в ранец,
Я готов отправляться в путь, все, что нужно, уже при мне”.
“В Калифорнии тишь да гладь”, – мрачно вклинился Роджер-Кролик.
“В Голливуде и жизнь, и смерть – все – туфта, и даже небо там
Голубее, чем Элтон Джон и пошлей, чем рекламный ролик.
Даже если ведет нас черт, я пойду по его следам”.
Братец Кролик продолжил спич, мол: “Достаточно был я добрым.
Батя Харрис бы сел в гробу, если б знал, что давно уже
Превратились мои резцы в два клыка, как у лютой кобры,
Да и яду на сто смертей нынче хватит в моей душе”.
И каждый молча допил вино, лег под штангу и выжал двести.
Братец Кролик свернул косяк, на пол выплюнул чуингам
И сказал, словно гвоздь забил: “Коли так, значит, быть нам вместе,
Завтра утром мы двинем в путь, злые звезды помогут нам”.
Трое кроликов вышли в рейд ранним утром, сырым и хмурым,
Тихо в редких разрывах туч гасли блеклые искры звезд.
Вдаль тропа уводила их, ветер гладил их по серым шкурам,
По распадкам густой туман крался рыжий, как лисий хвост.
Будь ты лис, будь ты даже волк – тех, кто в рейде, попробуй, съешь ты,
Будь ты самый сквозной Чубайс, обмануть-ка попробуй ты
Тех, кто гильзы пустой любви бросил в пламя святой надежды,
Тех, кому освещает путь белый домик живой мечты.
Видишь – кролики режут крюк, раздвигая тугие травы.
Все охотники на сто верст разбежались, как от чумы.
Если кролики встретят нас – грохнут на фиг и будут правы – В светлом доме живой мечты нету места таким, как мы.
Нам, убогим, завет простой – съешь себя и помри в печали.
Насладившись по мере сил, выплюнь зубы под прессом лет.
Но такого не может быть, чтоб конец наступил в начале!
Светит домик живой мечты тем, кто вовремя вышел в рейд...